голосу и сетчатке глаза. Однако, вопреки опасениям Кипсли, Гиблл с полным хладнокровием открыл ему сейф, не сделав ни одного лишнего движения.
— Вот она! Вот она моя драгоценная! — воскликнул от радости Кипсли. Он поднял карту над головой, чтобы все её видели, и добавил: — С её помощью мы, наконец, изменим ход истории! Да здравствуют гремлины!
— Да здравствуют гремлины! — отозвалась свита.
— А теперь осталось последнее дело. Реджи, ты знаешь, о чем я — веди нас на запретный этаж.
— Точно хочешь узнать, кто там скрывается? — Гиблл усмехнулся. — Не думаю, что он обрадуется незваным гостям. У него крайне скверный характер.
— Меня не волнует, что ты думаешь или не думаешь по этому поводу. Я сказал, веди! Или ты забываешь в чьих руках твоя жизнь?
— Только не говори потом, что я не предупреждал тебя.
Когда все снова оказались в лифте, Гиблл набрал секретный пароль от запретного этажа. И уже через двадцать секунд они вышли на площадку тридцатого этажа и теперь стояли напротив массивной круглой двери из стали.
— Звони, Реджинальд, — приказал Кипсли.
Гиблл подошёл к двери и только собирался нажать на кнопку рядом, но его указательный палец замер в сантиметре от неё.
— Ну! В чём дело? Жми!
— У меня остался последний вопрос, — задумчивым голосом произнёс Гиблл.
— Валяй. Что тебя интересует?
— Если ты успешно воспользовался вентиляционными шахтами, чтобы пробраться в лабораторию Монстролли, то что тебе помешало проникнуть тем же способом за эту дверь?
— А ты думаешь, я не пытался? О, ещё как! Но каждый раз, как только я добирался до вентиляционного рукава, ведущего в помещение за дверью, я натыкался на какую-то невидимую стену. Я бы сказал, что это силовой барьер, но это не так! От барьера бы меня шарахнуло бы электричеством или ещё что, но тут… К тому же, сидя в вентиляции, до моих ушей время от времени доносились странные звуки и какие-то непонятные слова. Всё это вызывало у меня ещё больше подозрений. Но хватит разговоров. Давай уже, жми! Я хочу, наконец, знать, кто скрывается за дверью.
«О-о, сейчас узнаешь», — подумал Гиблл и, нажав на кнопку звонка, отошёл к доктору Монстролли.
Через секунд десять дверь издала тяжёлый звук, будто кто по ней ударил кувалдой, и медленно отворилась. За ней скрывалась лишь тьма, пугающая и холодная, и ничего более. Гиблл же смотрел на Кипсли и ждал, как тот отреагирует.
Кипсли взглянул на Варло и намекающе мотнул головой в сторону зияющего темнотой проёма.
Варло весь вытянулся и воинственно скомандовал:
— За мной, парни!
Свора из четырнадцати гремлинов смело забежала внутрь тёмного помещения, но уже через несколько секунд оттуда раздались панические крики, сопровождаемые красными вспышками.
— Что? Что там такое, Гиблл?! — рявкнул обеспокоенно Кипсли, но тот лишь ехидно улыбнулся.
В следующее мгновение из проёма выбежали четверо гремлинов во главе с Варло.
— Спасайся, Кипсли! — кричал последний. — Это западня!
Кипсли же словно прирос к полу. Он тысячу раз проклял в мыслях Гиблла. Но тут его схватили под руки два гремлина и уволокли в кабину лифта.
Доктор Монстролли тоже было хотел последовать их примеру, но его остановил Гиблл, удержав за локоть.
Варло же поспешно нажал кнопки «1» и «пуск». Но тут его в грудь ударила красная полоса света, вылетевшая из тьмы, и гремлин замертво рухнул к ногам своего предводителя.
«Вы ещё пожалеете!» — было последним, что услышал Гиблл от Кипсли прежде, чем лифт скрылся из виду.
— Что это было? — обеспокоенно спросил Монстролли.
— Ректор Селтфосса, — последовал невозмутимый ответ Гиблла. — А я предупреждал Кипсли, что у него скверный характер… Идём, я тебя познакомлю с ним.
И Гиблл подтолкнул его в сторону раскрытой двери. Монстролли ещё несколько секунд колебался, но взял-таки себя в руки и переступил порог. За ним следом зашёл Гиблл.
Встав на край полосы света, падающей сюда с площадки, они всматривались в окружающую их темноту. Гиблл был полон хладнокровия. А вот возрастающее с каждой секундой сердцебиение Монстролли выдавало страх доктора — он попросту не знал, чего ожидать. Но устоявшуюся тишину вдруг нарушил хриплый мужской голос:
— Объясни мне, Реджинальд, что гремлины забыли на моём этаже?
— Клянусь, я не виноват, и совсем не хотел, чтобы они вас потревожили, — отвечал Гиблл. — Но эти мерзкие твари предали нас! Гремлины захватили Селтфосс в моё отсутствие. Они пошли против злодеев. В живых остались только я и Монстролли, и то лишь благодаря вам.
— Но с какой целью они захватили Селтфосс? Ради чего?
— Я не знаю, — соврал Гиблл, не желая выдавать тайну о придуманном им устройстве. — Однако их возглавил мой личный гремлин Кипсли, который вознамерился истребить людей, как вид. Он хочет, чтобы Земля принадлежала гремлинам.
— Если я правильно понял, то у них хватило дерзости, чтобы вознамериться захватить мир? Это же смешно! И как же гремлины собираются провернуть такое непростое дельце?
— Если бы я знал… — лукаво ответил Гиблл. — И сейчас, я уверен, они уже грузятся на захваченные подлодки. Они уплывут, и мы никак не успеем им помешать.
— Получается, что теперь у нас нет подлодок, и нам не выбраться с острова без посторонней помощи. Немедленно свяжись с министром зла и доложи о случившемся, Реджинальд. И скажи, чтобы отправил за нами вертолёт. А я пока представлюсь знаменитому доктору Монстролли.
В следующий миг тёмное помещение озарилось светом и Монстролли, наконец, увидел обладателя таинственного голоса. Прямо перед ним стоял человек в чёрном балахоне с накинутым на голову капюшоном, который скрывал глаза незнакомца. В правой руке он держал что-то похожее на барабанную палочку, но Монстролли не придал ей особого значения.
Гиблл же в это время достал из внутреннего кармана плаща коммуникатор и отошёл в сторону.
— Моё имя Морлоу, — представился человек в балахоне. — И я — изгнанный в ваш мир ученик тёмного чародея Бальтазара.
Монстролли только хотел раскрыть рот, чтобы уточнить не послышалось ли ему слово «чародей», но Морлоу сработал на опережение: он взмахнул палочкой в руке, из которой тут же вырвался красный луч и разнёс в щепки один из многочисленных ящиков с надписью «Из Министерства», которыми была заставлена комната.
— Я знаю, какой вопрос вы хотели задать, док. И думаю, своей прямой демонстрацией я дал на него ответ. Хотя этим же, наверняка, породил в вашей голове ещё больше вопросов. А поскольку в дальнейшем нам придётся сотрудничать, то я вынужден поведать всё то, что давно поведал Реджинальду и министру.
— Оливер Гад тоже знает о вас?
— Разумеется, иначе я не был бы ректором Селтфосса.
